Сонеджи в воспоминаниях то и дело возвращался в свои любимые леса, окружающие Принстон. Он снова представлял себя мальчиком. Он досконально помнил эту порой непроходимую, но захватывающую дух местность. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, Гэри украл на одной из соседских ферм винтовку 22-го калибра, и тут же припрятал ее в каменоломне неподалеку от своего дома. Он аккуратно завернул оружие сначала в промасленную бумагу, затем в фольгу, а потом засунул в джутовый мешок. Эта винтовка была единственной его собственностью, самой дорогой и любимой.

Гэри вспоминал, как он, бывало, спускался в крутой скалистый овраг, а потом доходил до того места, где лес стоял на более-менее ровном пространстве. Для этого надо было всего-навсего пересечь густые заросли колючей восковницы. Там находилась прекрасная лужайка, которая вскоре стала его тайным местом для запрещенной тренировочной стрельбы. Как-то раз он прихватил туда отрубленную кроличью голову и кошку, украденную с ближайшей фермы Руокко. Кошки, пожалуй, больше всего на свете любят погрызть свежие кроличьи головы. Кошки, эти маленькие сволочи, напоминали Гэри самого себя. До сих пор он считал их какими-то волшебными существами. А больше всего ему нравилось наблюдать, как они охотятся за добычей. Именно поэтому он и подарил одну киску доктору Кроссу и его семье.

Малышку Рози…

После того как мальчик положил кроличью голову на середину поляны, он, наконец, развязал джутовый мешок и выпустил котенка на свободу. Хотя Гэри предусмотрительно проделал в ткани несколько дырок для воздуха, кошка уже еле дышала.

– Возьми его! Возьми зайчика! – скомандовал Гэри.