«Такая цель явно недостойна первого выстрела, – остановил он себя, укоряя за нетерпеливость. – Нет никакой изюминки: просто старая замученная корова».

В следующий раз прицел, словно притянутый магнитом, прилип к пояснице носильщика, катящего перед собой тележку, заваленную коробками и чемоданами. Высокий симпатичный чернокожий чем-то напомнил Сонеджи Алекса Кросса. Темная кожа носильщика блестела, словно черное дерево.

«Вот эта мишень уже куда лучше, – подумал Гэри. – Но кто, кроме меня и самого Кросса, догадается об истинной цели такого послания? Нет, стоит подумать и о других. Эгоизм в данном случае неуместен».

Сонеджи снова повел окуляром, перемещая кружочек смерти, и остановился на целой группе типичных представителей среднего бизнеса в синих костюмах. Тупые бараны!

Вдруг в поле зрения его прицела вплыл папаша с сыном-подростком. Словно рука самого Господа вывела их на линию огня.

Гэри набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Он неоднократно прибегал к этому приему, тренируясь в лесах. Сколько раз Сонеджи представлял себе этот миг: выбранная абсолютно наугад, без видимых причин, жертва.

Медленно, очень медленно он потянул за спуск.

Его тело стало совершенно неподвижным, почти безжизненным. Он чувствовал, как едва заметно бьется пульс и сердце чуть быстрее начинает гнать кровь по жилам.

Звук выстрела был похож на треск рвущейся материи, и Гэри показалось, что он следует за устремившейся в вестибюль пулей. Перед стволом винтовки голубой спиралью взвился дымок. Прекрасное зрелище!

В прицел Сонеджи было хорошо видно, как голова тинэйджера брызнула во все стороны, как раздавленный плод. Красота! Настоящий взрыв во Вселенной, только в миниатюре. Разве не так?

Потом Сонеджи выстрелил еще раз, убив отца подростка прежде, чем тот успел осознать постигшее его горе. Ни любви, ни ненависти, ни жалости к жертвам Гэри не чувствовал. Он не дрогнул, не поморщился и даже не моргнул.